ЧЕМ ТОРГУЮТ ЛЮДИ. МОПАССАН

К концу XIX века художественные представления о челове­ке заметно расширились: открытия реализма существен­но обогатили знание о психологии личности, обусловлен­ной средой и воспитанием, натурализма — о физиологии и факторе наследственности, а модернистский поиск в области подсознательных проявлений человека привел к глубокому осмыслению скрытых механизмов тех или иных его реакций и поступков. Анри Рене Альбер Ги де Мо­пассан на момент начала 1880-х годов в западной литера­туре оказывается тем писателем, который совместил в рамках образа психологию и «социальность» личности и показал неожиданные возможности такого симбиоза, проливающие свет на истинную натуру .человека, его «самость», о которой впоследствии в полный голос заго­ворят французские экзистенциалисты.

В своих новеллах и романах Мопассан всегда пока­зывает человека сквозь призму его отношений с миром и столкновений с окружающими, и то, какой выбор дела­ют его герои, зачастую определяется именно характером этих отношений и столкновений. Мопассан очень ловко «перемешивает» персонажей из разных социальных групп, утверждая, что принадлежность к тому или иному «срезу» общества совершенно не означает адекватного положению набора личностных качеств, что чем выше социальный ста­тус, тем изощреннее под его прикрытием человек маскиру­ет свое настоящее лицо.

Первая новелла, которая знакомит читателя с Мопасса­ном, вышла в приуроченном к 10-летию Франко-прусской войны сборнике, куда каждый из писателей, посещавших литературные вечера Эмиля Золя в Медане, предложил свой рассказ. Сборник получил название «Меданские ве­чера», а произведение, ставшее «бомбой», оказалось новел­лой Мопассана «Пышка». Что интересно, сегодня совсем не важно, какая именно война изображена писателем, ибо в центре оказывается психология героя в экстремальных социальных обстоятельствах. Отвечая на вопрос, чем тор­гуют люди — вином, красивыми нарядами, телами или патриотизмом, — Мопассан точным и выверенным жестом, без надрыва и передергиваний, снимает маски с показной добродетели, противопоставляя ей официальный порок. Но новаторство писателя не в том, что он изображает Пышку, воплощающую социальное «дно», более благород­ной, нежели представители высоких социальных ступеней (таких примеров в литературе критического реализма в целом немало), а в том, как, выделяя каждого из геро­ев определенным социальным маркером, он показывает торговлю искренностью. С этим «неходовым товаром» легко расстаются все пассажиры дилижанса (модель мира в миниатюре), кроме Пышки, которой, казалось бы, в силу легального положения продажной девицы торговля собой совершенно органична. Мопассан проводит очень тонкую мысль (и потом развивает ее, опять же исподволь, в романе «Милый друг»): чем ближе к верхушке общества, к этому, казалось бы, свету, тем сильнее человек обрастает маска­ми, тем менее настоящим он оказывается. Искренность писатель всегда обнаруживает на дне, за границами «при­личного общества». Парадоксальным образом только че­ловек, не скованный социальной несвободой своего поло­жения, свободен и откровенен в проявлениях своих чувств. Не случайно милый друг Жорж Дюруа, попав в водоворот «общественных ценностей» и легко приспособившись к торговле искренностью, только в обществе проституток чувствует себя комфортно и свободно: там ему не нужно изображать из себя «милого друга», притворяться и извора­чиваться. Не случайно, вступая в брак с дочерью богатого парижского финансиста, он вспоминает женщину «дна», к которой по-настоящему испытывает страсть. В романе «Милый друг» противоположные начала не «распределя­ются» автором между персонажами (которые при таком условии примитивно делились бы на плохих и хороших): Мопассан наделяет каждого из своих героев противоре­чивыми свойствами, которые нивелируются на фоне не­гласной, но оголтелой переоценки ценностей в обществе, в свете.

«Трагизм жизни Мопассана в том, что… он силою сво­его таланта, того необыкновенного света, который был в нем, выбивался из мировоззрений этой среды, был уже близок к освобождению, дышал уже воздухом свободы, но, истратив на эту борьбу последние силы, не будучи в силах сделать одного последнего усилия, погиб, не освободив­шись», — и эти слова Льва Толстого, пожалуй, наиболее верны в отношении страстного в своей искренности писа­теля Ги де Мопассана.