МОЛЬЕР СМЕЕТСЯ

В этот вечер снова давали «Мнимого больного»: в роли Аргана — сам Мольер, так что театр был полон. Все на своих местах: переполненные ядом недоброжелате­ли — в первых рядах партера, страстные поклонни­ки — на балконах под потолком. Однако к середине пьесы и те и другие уже хохотали в голос: слишком нелеп все же этот пройдоха Арган, да и семейка его не лучше. Игра­ют сцену посвящения во врачи: уморительная тарабар­щина на французско-латинском, комично серьезный Ар­ган, надутая свита… Дважды выкрикнул мнимый больной обязательное «Юрэ!», потом запнулся, как-то странно сглотнул, разразился хриплым смехом, воскликнул тре­тий положенный раз: «Юрэ!» и рухнул в кресла. Публика покатилась со смеху. Смеялся и Арган. И умолк, только когда его На руках унесли в кулисы.

В себя он уже не пришел — Мольер умер великой смер­тью, дарованной Господом лучшим своим актерам, умер, смеясь, осыпаемый аплодисментами, адресованными отменно сыгранной роли. Правда, он не успел исповедо­ваться и отречься от своей «подлой» профессии актера, предпочтя приличной кончине шутовской смех в своей непристойной комедии — и на этом основании многочис­ленные тартюфы пытались отказать ему в праве на церков­ные похороны. Однако Вечность распорядилась по-своему, освободив для Мольера место в Пантеоне Великих, а тар- тюфам — отведя их законное местечко в перечне действую­щих лиц мольеровских комедий.

Смех для Мольера был делом всей жизни. Знамени­тый комедиограф, поднявший классицистскую комедию на невиданные высоты (первые характеры вместо обыч­ных типов, первые «высокие» сюжеты взамен привычных «низких», первые речевые характеристики персонажей, первые сочетания разных видов комедий — все это от­крытия актера Мольера, вынужденного писать для своей труппы в годы репертуарного голода), он почитал смех величайшей из добродетелей. Мольер говорил, что задача комедиографа — «вникать как следует в смешную сторону человеческой природы и забавно изображать на сцене не­достатки общества». Он утверждал: «Театр обладает вели­кой исправительной силой. Мы наносим порокам тяжелый удар, выставляя их на всеобщее осмеяние. Комедия не что иное, как остроумная поэма, обличающая человеческие недостатки занимательными поучениями». Он настаивал: «Обязанность комедии состоит в том, чтобы исправлять людей, забавляя их». Он пророчествовал: «Лучшее, что я могу делать, — это обличать в смешных изображениях пороки моего века». И заключал: «Задача комедии — би­чевать пороки, и исключений тут быть не должно. Порок лицемерия с государственной точки зрения является одним из самых опасных по своим последствиям. Театр же обладает возможностью противодействовать пороку». На возражения Мольер ответствовал: «Самые блестящие трактаты на темы морали часто оказывают куда меньшее влияние, чем сатира… Подвергая пороки всеобщему осмеянию, мы наносим им со­крушительный удар».

Мольеров смех — это не площадное «бру-га-га», культи­вируемое комедиографами Старого и Нового Света со вре­мен сотворения мира и до наших дней. Это очистительное горнило, в котором человеку дано переплавить черную руду своих темных помыслов в золотые слитки доброде­тели. Может быть, это удается не каждому зрителю мольеровских комедий. Но мировой театр не теряет надежды, снова и снова внося в репертуары комедии Жана Батиста.

Потому что его смех — бессмертен.