ОДИН В ПОЛЕ ВОИН. АЛЕКСАНДР СОЛЖЕНИЦЫН

Во многом прав литературный критик Лев Аннинский, ко­торый видел в Солженицыне «политического практика», целенаправленно и методично, а главное, успешно разру­шавшего Систему: один на один с идеологией огромной империи, освистываемый и сторонниками, и противника­ми, и партией, и диссидентами.

Права и Людмила Сараскина, биограф Солженицына: «Он писатель — и никем иным никогда себя не чувствовал. Никакую партию он не возглавил, никакого поста не при­нял, хотя его ждали и звали». Так и есть: Солженицын — писатель, которому удалось силой одного только слова измучить и смертельно ранить сторукое чудовище режима. Одному!

Творчество Солженицына — история пламенной, часто бессмысленной, часто — неоправданно жестокой писательской войны: он и сам был нетерпим к инакомыс­лящим, суров к спорящим и несправедлив к непонятым. Но ведь победил: ГУЛАГ, рак, молчание, ложь, а главное — наш глубинный страх перед властью. Он всегда говорил то, что считал правдой, — громко, во весь голос, опровергая этим мифы о том, что «все всё знали, да сказать не могли». Хотели бы — смогли бы. За эту нелицеприятную правду его тоже ненавидели.

С момента первой публикации в прессе (1962 год, «Один день Ивана Денисовича» в «Новом мире» у Твар­довского) и до вручения Солженицыну Нобелевской пре­мии (1970 год, с формулировкой «за нравственную силу, с которой он следовал непреложным традициям русской литературы») прошло всего восемь лет — срок немыслимо маленький, ни до Солженицына, ни после ни один писа­тель не удостаивался этой самой престижной премии так быстро. Мир принимал солженицынскую правду.

Но и кроме правды о диктатуре пролетариата было еще кое-что в книгах Солженицына. Читатели «Архипе­лага ГУЛАГ» обыкновенно бывают удивлены обилием действующих лиц: каждый зек, каждый арестованный поименован, если это возможно, снабжен биографией, подробностями личной жизни — в неистовом писатель­ском стремлении сохранить хотя бы имя, хотя бы пару подробностей о человеке, сгинувшем навсегда в страш­ных лагерях. О них, умерших в ГУЛАГе, не узнает никто и никогда — и Солженицын вступает в неравный бой с Вечностью и Забвением, многонаселяя свой Архипелаг людьми — теми, кого нечеловеческая власть пыталась пре­вратить в «нумера».

Все гонорары от публикации «Архипелага» на Западе (они были огромными) Солженицын передавал пострадав­шим от сталинских репрессий — для этих целей он учредил благотворительный фонд, на деньги которого люди могли уехать из страны, адаптироваться в эмиграции, публико­ваться, лечиться, восстанавливаться.

И теперь, после Солженицына, уже нельзя сказать: «Что я один, простой человечек, могу сделать против Системы?»

Все можешь сделать. И — победить.