РОЛЬ ДИАЛОГА В ПРОИЗВЕДЕНИИ «ПОСЛЕДНИЙ ДЮЙМ»

Диалог — это вид устной речи, разговор двух или более лиц. В литературном произведении диалог является одной из основных форм рече­вой характеристики персонажей. В своей новел­ле «Последний дюйм» Джеймс Олдридж мастер­ски воспользовался этим средством, умело соче­тая его с авторской речью, для более полного и яркого раскрытия идеи произведения и характе­ров своих героев.

Главные действующие лица произведения — отец и сын. Мальчику уже десять лет, но отец все эти годы был настолько занят своим любимым де­лом и добыванием денег на элементарные нужды, что упустил время. И теперь перед нами два чело­века, которые даже не знают, о чем говорить друг с другом в те редкие минуты, когда бывают вместе.

Отец смотрит на мальчика с раздражением, воспринимая его как обузу. А мальчик, привык­ший к грубоватому тону отца, откровенно побаи­вается его, старается как можно реже обращать­ся к нему с вопросами и просьбами. Но общаться им все равно приходится. И именно диалогиче­ская речь их наиболее полно характеризует. Ин­тересно наблюдать, как меняется речь этих пер­сонажей по ходу действия и какие перемены в отношениях отца и сына она отражает.

Профессиональный летчик Бен летит в бухту Акулью, чтобы снимать в море акул — за это обе­щали хорошо заплатить, а деньги ему очень нуж­ны. Бен взял с собой сына. Поначалу реплики отца сухие, колючие, неласковые, словно его кто- то принуждает разговаривать с сыном, да и отве­ты сына такие же: «Если тебя стошнит, — при­гнись пониже к полу, чтобы не запачкать всю кабину». — «Хорошо». — «Боишься?» — Не­множко»; «Не плачь! Нечего тебе плакать! Поды­ми голову, слышишь, Дэви! Подыми сейчас же!.. Сядь прямо, если хочешь научиться, как идти на посадку». Дэви, в свою очередь, чувствовал, что «когда он о чем-нибудь спрашивал отца, голос у него сразу становился угрюмым: он заранее ожи­дал резкого ответа. Мальчик и не пытался про­должать разговор и молча выполнял то, что ему приказывали».

Но вот отец и сын прибывают в бухту Акулью, и мы видим, что сын не так уж и безразличен отцу, узнаем, что он даже хотел чем-нибудь по­радовать Дэви. Узнаем, что Бен задумывается над причинами отчуждения, которое установилось между ними. И причина эта кроется в равноду­шии жены, которое всегда вызывало в Бене «рез­кий, повелительный тон». Отцу становится жаль мальчика. «Ничего удивительного, — думает он, —  что бедный парнишка сторонится нас обоих». Незаметно для самого себя отец старается прояв­лять заботу о сыне.

Но самые разительные перемены происходят, когда в жизнь Бена и Дэви врывается беда. Аку­ла напала на летчика, и теперь жизни сына и отца зависят от действий и силы воли мальчика. Бен понимает, «что единственная надежда спастись и мальчику и ему — это заставить Дэви самосто­ятельно думать, уверенно делать то, что он дол­жен сделать. Надо как-то внушить это мальчи­ку». И находясь на грани жизни и смерти, пре­возмогая дикую боль, отец старается словами подбодрить сына, понимая, что десятилетнему ребенку предстоит выполнить дело нечеловечес­кой трудности.

Бен почти не сомневался, что умрет, но надеж­да спасти сына не позволяла ему сдаться раньше времени: «…протянуть до Каира и показать маль­чику, как посадить самолет. Этого будет доста­точно. На это он ставил единственную ставку, это был самый дальний его прицел». И в эти мину­ты, которые могли стать последними в его жиз­ни, отец находил и мягкие интонации, и успока­ивающий тон, и обнадеживающие слова. Имен­но в тех словах, с которыми он обращался к сыну в самые ответственные минуты, выразилось его истинное отношение к ребенку и осознание дей­ствительных ценностей жизни. Сын услышал отца, все понял, смог мобилизоваться. Он преодо­лел страх и неуверенность в своих силах. Он спас себя и подарил вторую жизнь отцу.

Я думаю, роль диалога в этой новелле можно понимать не только как форму и средство рече­вой характеристики персонажей, но и в более широком смысле: пускай поздно, пускай несчас­тный случай помог, но между отцом и сыном впервые состоялся настоящий диалог. Оба собе­седника слушали и слышали друг друга, и для них обоих было важно, что и как говорить, пото­му что в этом заключался их единственный шанс на спасение.