На синтезе реалистической и постмодернистской поэтик по­строен роман М. Шишкина «Венерин волос». Автор-повествова­тель, носящий имя Толмач, работает переводчиком в иммигра­ционном комитете в Швейцарии. Перед ним проходят разные судьбы беженцев. «Венерин волос» — роман о слове, о власти слова в жизни и над жизнью человека. Слова складываются в фразы, о которых Анатоль Франс написал ставшее крылатым выражение: «Фразы жаждут». Жаждут человеческой жизни, пре­вращаясь в лозунги и предписания, законы и приказы, опреде­ляя часто судьбы людей. В романе Шишкина судьбы — это рас­сказанные на интервью в комиссариате Швейцарии беглецами из разных частей постсоветского пространства истории. Чтобы получить статус беженца, некоторые рассказывают о событиях, происходивших не с ними. Но для Истории безразлично, кому именно принадлежит история в действительности. Важно, что оформленная в слове, записанная, она уже обрела вечную жизнь.

Именно записанное, запечатленное слово становится началом новой жизни и для беглецов, и для старой певицы, и для самого героя. Как сказано в эпиграфе, «ибо словом был создан мир, и словом воскреснем». Жизнь есть текст, но и текст есть жизнь.

Все истории Толмач записывает. Он не только переводчик с одного языка на другой, но и соединяющее звено между разны­ми культурами и эпохами. В пространстве романа рассказ о че­ченской войне перетекает в историю персидского похода царя Кира, вечный город Рим пересекается то с Москвой, то с Па­рижем, древнегреческая скульптура служит основой римскому стилю, встречаются разные веры и религии. Он предельно за­полнен знаками культур разных народов и субкультур в преде­лах одной русской культуры. Роман Шишкина — это, действи­тельно, расширяющаяся Вселенная, в которой время и простран­ство могут двигаться в любом направлении.

Здесь время может двигаться от смерти к детству, как это происходит с историей знаменитой певицы Изабеллы Юрье­вой, в вымышленных, а вернее, составленных из фрагментов чужих дневников записях которой воскресает русская дорево­люционная культура и быт. Воплощенные в слова, обретают жизнь самые мелкие детали ушедшего мира, запахи и звуки времени. Смерть, о которой так часто вспоминается в романе, перестает быть концом жизни. Ведь не случайно маленькая Белла, только что узнавшая о сложении и вычитании, вдруг обнаруживает на кладбище, что «над умершими людьми стоят плюсы».

В русском мире девочки время циклично и движется по пра­вославному календарю от праздника к празднику. Для каждого праздника существуют свои бытовые приметы: на Сороки (день сорока мучеников Севастийских) пекутся жаворонки с распро­стертыми крыльями и глазами-изюминками; с Рождества до Крещения на всех дверях ставят белый крест от нечисти; на Крещение окропляют водой углы в комнатах; на Пасху все при­чащаются, и папа девочки возмущается, что все — из одной ложки. Православное воспитание Беллы, которую назвали, тем не менее, в честь католички — испанской королевы Изабеллы, основывается не только на праздничных ритуалах, но на чтении Библии и рассказах няни, в которых сливаются в некое единство христианство и язычество, вера и суеверие. Потому для нее одинаково реальны и Богородица-троеручица, и домовой с мяг­кой лохматой лапой.

Дневник Беллы воскрешает повседневный быт и культуру пореволюционной России, особенно провинциального города. Детство русской девочки проходит в многонациональном Ростове, где она живет рядом с армянскими детьми, где узнает от няни, что евреи распяли Христа и за это их все не любят, а цыгане — это те же евреи, только наказанные Богом и обречен­ные на вечные странствия. Народные верования и легенды, на­родное толкование Библии входит в сознание Беллы, затем кор­ректируется книжной культурой отца. Мир Беллы складывается из осколков разных культур, и долгое время в нем на равных существуют рассказы отца о древнегреческих городах и скифах, предания о князе Святославе и история испанской королевы Изабеллы, рыцарские подвиги и дуэль Пушкина. Неслучайно поэт предстает в ее воображении героем рыцарских романов, погибающим за честь женщины. Дневник Беллы — это место встречи времен.

Местом встречи культур для Толмача является Рим. Здесь схо­дятся на барельефах знаменитой колонны Траяна римские ле­гионеры и даки; древнегреческая скульптура повторяется в рим­ских статуях; лестница из Иерусалимского дворца Понтия Пи­лата перенесена в Латеран, ставший местом паломничества тех, кто жаждет исцеления. Здесь император Константин, увидев­ший знамение в виде креста на небе, а затем во сне руку с крестом, указывающим путь к христианству, утопил в Тибре язычника Максентия, что явилось началом европейского хри­стианства. Рим соединяет языческую культуру с христианской. Символом этого соединения можно считать «непорочную деву, поставленную на античную, взятую из-под какого-то импера­тора колонну».

Роман Шишкина отражает многоголосие времени, безгра­ничность и вместе с тем сводимость к одной точке пространст­ва, многообразие и историческую повторяемость человеческих судеб.

На этой странице искали :

  • шишкин венерин волос краткое содержание