ТРИ ПРИГОВОРА РЕЦИДИВИСТУ ВИЙОНУ

О ком где, а о Вийоне много можно прочесть в полицей­ских отчетах и судебных книгах. Впрочем, полиции тогда, в XV веке, еще не было, а вот воры и рецидивисты — были. И одним из них — между прочим, четыре тюремных сро­ка и статьи от грабежей до убийства — и был Франсуа Монкорбъе, он же Франсуа де Лож, он же — величайший из поэтов Средневековья, Франсуа Вийон.

Бродяге Вийону повезло: благодарные потомки знают, откуда черпать сведения о его захватывающей биографии.

Неугомонный Франсуа отметился в судебных бумагах Па­рижа и Наварры, Бретани и Руссильона, он ждал смертной казни в тюрьмах Орлеана и Мена-на-Луаре, и дождался- таки — в родном Париже. Говорят, по дороге на виселицу он насвистывал очередную песенку собственного сочине­ния, которую тут же подхватили завсегдатаи висельного зрелища и разнесли по стране. Впрочем, может быть, это — слухи, как и все, что мы знаем о Франсуа Вийоне.

Начиналось все очень даже трогательно: малютка-сиро­та был взят на воспитание добрым священником Гийомом Вийоном, рос при храме, много читал и еще больше — мечтал, слоняясь без дела по церковному двору, в 1442 году поступил в Парижский университет и через семь лет закон­чил его со степенью бакалавра. На этом и заканчивается биография приличного молодого человека — и начинается история преступника-рецидивиста.

В 1455 году от руки Вийона погибает Филипп Сермуаз, парижский священник. Драка, говорят, произошла из-за женщины, и виноват, говорят, был Сермуаз, а Вийон был, что называется, в состоянии аффекта, посему Коро­левский суд должен был Вийона простить — нужно было только тихо отсидеться вдали от Парижа и дождаться от­вета на свои прошения. Тихо не получилось: к моменту оправдательного приговора Франсуа уже имел за плечами два ограбления, причем одно из них нашумело на всю Францию — еще бы, пятьсот золотых экю из кассы На­варрского колледжа! Так что, когда Вийона поймали, долго не думали: второй приговор был куда строже первого и су­лил смертную казнь. Благо, за несколько дней до казни в Орлеан въехало семейство светлейшего Герцога — и сре­ди прочих — его трехлетняя дочь Мария, ради которой (гу­маннейшие были времена!) всех заключенных немедленно помиловали. Через год Вийон, так и не ставший на путь исправления, снова готовился сунуть голову в петлю, на сей раз — в Мене-на-Луаре. Но, к счастью поэта, через городишко проезжал новый король Людовик XI, и всех бе­долаг из местной тюрьмы милостиво выпустили. Но Вийон не остановился: кража, разбой, убийство папского нунция, еще одна кража, арест, пытка водой, освобождение…

Сколько веревочке ни виться, а все равно конец будет.

Мы ничего не знаем о Вийоне после 1463 года — скорее всего, он все-таки попал на виселицу. Третий смертный приговор — за нунция — вероятно, догнал своего героя.

Ну, и о чем же писал этот бандит и убийца, якобы вели­чайший французский поэт? — с возмущением спросите вы.

Да вот о том и писал.

О том, как случается, что вполне неплохой малый, чест­ный, бесхитростный, добрый, вдруг становится отъявлен­ным негодяем. О том, как происходит жизнь — не всегда согласуясь с твоими желаниями. О том, как не разучиться эту самую жизнь любить — в тюрьме ли, в лесу ли, в голод­ной степи ли. О том, что человек — очень разный, и какой бы он ни был — достоин божеской и человеческой любви. До Вийона никто так не писал.

Да и после — не так уж и часто.