ЗАМАХНУТЬСЯ НА ШЕКСПИРА

Споры о том, существовал ли на самом деле человек с та­ким именем, разрабатывавший потрясающие в своей мас­штабности сюжеты и образы, облаченные в свободные драматические формы и ставшие венными, или же это литературная мистификация, не утихают на протяже­нии нескольких веков вплоть до наших дней. Кто только не замахивался на Уильяма Шекспира! Прекрасно пошу­тил на тему этой полемики Марк Твен, сказав, что «Шек­спир — самый известный из всех никогда не существовав­ших людей». А истина, как всегда, где-то рядом.

Где же именно? Истина: великие трагедии английского поэта эпохи Возрождения аккумулируют в себе весь про­дуктивный опыт и знание о человеке, его природе и нату­ре, его искренних желаниях и корыстных устремлениях. Истина: разнообразие драматических жанров и вариаций, которые предлагает в своем творчестве гениальный мастер, выводит представления о театре на принципиально новые высоты. Истина: независимо от того, был ли реальный Шекспир поэтом, а настоящий поэт — Шекспиром, вто­ричны по отношению к той художественной модели, кото­рая венчает европейскую драматургию эпохи Возрождения. «Шекспировский театр — это прекрасный ящик редкостей, здесь мировая история, как бы по невидимой нити време­ни, шествует перед нашими глазами. Его замыслы — это не замыслы в обычном смысле слова. Но все его пьесы вращаются вокруг скрытой точки (которые не увидел и не определил еще ни один философ), где вся своеобычность нашего Я и дерзновенная свобода нашей воли сталкивают­ся с неизбежным ходом целого», —- к этой исчерпывающей в своей истинности характеристике, сделанной Иоганном Вольфгангом Гёте в статье «Ко дню Шекспира», по суще­ству и нечего добавить, кроме того, что великий немец­кий просветитель, не приемлющий оков традиции театра классицизма, с высоты XVIII века воспринял шекспиров­ские открытия в драматургии настоящими откровениями. Да они и были таковыми.

Для человека рубежа XVI-XVII столетий Шекспир об­ладал тонким ощущением комического, что отразилось уже в его ранних пьесах (особенно ярко — в «Укрощении строптивой»), и уникальным чувством драматизма жиз­ни, которое поэт передавал в своих трагедиях и хрониках (это, безусловно, «Ромео и Джульетта», «Гамлет», «Король Лир»). Зрелищные и запоминающиеся сюжеты, заим­ствованные Шекспиром из легенд Англии, Шотландии и Ирландии, греческой и римской истории и литературы, итальянской новеллы Возрождения, открывали современ­ной ему малообразованной и зачастую неграмотной пуб­лике все богатство мировой культуры, заключенное в по­нятные, динамичные, точные действия и реплики героев. Среди наиболее интересных «заимствований» — история Пирама и Фисбы из «Метаморфоз» Овидия, представшая как «Ромео и Джульетта»; пьеса «Менехмах» Плавта, пере­работанная в «Комедию ошибок»; новелла «Венецианский мавр» Джанбатисто Чинтио, положенная в основу трагедии «Отелло». В шекспировской драматургии четко конкрети­зированы психологические мотивы поступков персонажей, за счет чего создается уникальное для театральной услов­ности рассматриваемого периода ощущение жизненности происходящего на сцене. Масштаб внутренних конфлик­тов — остро противоречивых, чувственных, дерзких — обусловил огромный зрительский интерес к драматургии Шекспира в среде современников, которым поэт посред­ством мощного художественного импульса смог донести сложный философский комплекс «переходного сознания» от ограниченных средневековых представлений к челове­колюбивым идеалам Возрождения. Что говорить, если даже искушенная публика рубежа XX-XXI веков, прошедшая целый ряд «культурологических» стадий развития и имею­щая в своем арсенале разномастный театральный опыт, не­избежно возвращается к шекспировской классике?..

Словом, «замахиваться» на Шекспира и воплощать его вечные сюжеты в новых реалиях жизни драматического искусства продолжают. Ведь театра без него быть не может.