ЕСЕНИНСКИЕ МОТИВЫ В ТВОРЧЕСТВЕ Н. М. РУБЦОВА

С. Есенина и Н. Рубцова разделяют несколь­ко десятилетий. По-разному складывались судь­бы поэтов, но ниточки земной жизни оборвались неожиданно и трагически: Есенин покончил жизнь самоубийством, а Рубцова во время тяж­кой ссоры убила женщина, которую он собирал­ся назвать своей женой.

Еще одно совпадение: они жили трудно, даже мучительно трудно. Имеется в виду их внутрен­няя жизнь. Существенное значение имели не столько внешние обстоятельства, сколько проти­воречия, владевшие их душами. В стихотворении «Сергей Есенин» Николай Рубцов категоричес­ки выступал против упрощенного взгляда на жиз­ненную трагедию великого предшественника: «удавился с тоски потому, что он пьянствовал много». При этом указывал истинные причины есенинской грусти, как, впрочем, и своей:

Версты все потрясенной земли,

Все земные святыни и узы,

Словно б нервной системой вошли

В своенравность есенинской музы!

В поэтическом наследии Н. Рубцова отчетли­во различают ранние и зрелые стихи, хотя самые ранние стихи поэта («Деревенские ночи», «Пер­вый снег», «Березы», «Воспоминание») близки к его зрелой лирике. Еще в 1920 году М. М. При­швин писал: «Несомненно, что, как человек ро­дится сам собой, так и писатель родится со своим слогом. Но необходимо, однако, изломать этот природный стиль совершенно, чтобы потом он возродился, преображенный культурой, и сде­лался собственным стилем, а не просто слогом». Такой же путь прошел и С. Есенин.

Нервом, связующим звеном всех этапов раз­вития и творческих поисков поэтов была, без со­мнения, безграничная любовь к родной земле и природе. С. Есенин воспевал красоту Рязанщи­ны, мечтая затеряться в ее зеленях стозвонных. Н. Рубцов родился в поселке Емец на Северной Двине, расположенном в ста пятидесяти кило­метрах выше Архангельска.

Затем началась война, разрушившая все завет­ные мечты. Отец ушел на фронт, а мама заболела и умерла. Шестилетний Николай оказался в дет­ском доме. Отроческие годы его прошли в дет­ском доме села Никольского, стоящего на берегу реки Толшмы, правого притока Сухоны, среди диких лесов и болот. Это село и стало его малень­кой родиной, вошедшей в душу будущего поэта как изначальная основа.

Позднее, после долгих скитаний по миру, Ни­колай Рубцов часто возвращался сюда и подолгу жил в Никольском. Во множестве стихов поэта проступает образ этого глухого уголка Северной Руси:

Высокий дуб. Глубокая вода.

Спокойные кругом ложатся тени.

И тихо так, как будто никогда

Природа здесь не знала потрясений!

По воспоминаниям друзей, Рубцов был безгра­нично предан поэзии. Он читал стихи многих рус­ских поэтов, в том числе и Есенина. Скорее все­го, в исполнении Н. Рубцова звучали и эти стро­ки: «Белая береза под моим окном…». Звучали с такой страстью и самозабвением, что эти ритми­ческие речи представали как реальные события его собственной жизни, как его глубочайшие ра­дости и страдания. Излюбленный есенинский образ березы появляется и в творчестве Н. Рубцова, символизируя все близкое и дорогое сердцу поэта: родину, детские годы, родителей, первую любовь:

Русь моя, люблю твои березы!

С первых лет я с ними жил и рос.

Потому и набегают слезы

На глаза, отвыкшие от слез…

Шум берез, знакомый и любимый с детства, невольно вызывал воспоминания. Они отзывались в сердце и крови: становилось «как-то радостно и больно, будто кто-то шепчет о любви». Но не только теплые, светлые воспоминания возрождал шум берез: на могиле матери шумит такая же береза. А весть о смерти отца пришла под шумевший, как улей, «вот такой же желтый листопад».

Созвучны и строки поэтов о поэзии:

… Звенит — ее не остановишь!

А замолчишь — напрасно стонешь,

Она незрима и вольна.

Прославит нас или унизит,

Но все равно возьмет свое!

И не она от нас зависит,

А мы зависим от нее…

Н. Рубцов открыто говорил о своей способности, своем призвании слышать живущее в глубинах бытия полное смысла звучание. Предельно кратко, но точно сказал в сущности о том же самом Есенин, заметив, что он не «поэт для чего-то», а «поэт от чего-то». Только «зависимость» от «безначальной стихии», звуки, которые поэт принимает в душу, способны породить истинную поэзию. Дар поэта в том и состоит, чтобы всем существом слышать ту звучащую стихию, которая несоизмеримо больше и его, и любого из нас, — стихию природы, Вселенной. В литературу поэты вносили не самих себя, а то высшее и глубинное, что им открывалось.