Творчество Андрея Вознесенского в современной поэзии занима­ет нишу «социально ориентированного» авангарда, идущего от рус­ского футуризма с его пафосом жизнестроительства, злободневно­стью, экспериментированием в области художественных форм, поиском словесных средств выразительности. Лирика Андрея Воз­несенского требует пристального, может быть, многократного про­чтения, потому что поэт обращается к вопросам сложным, он избе­гает готовых выводов и решений. Помимо сложного ассоциативного мышления, характерного для творческой практики Вознесенского, он склонен к резкой смене настроений, интонаций, метафор и лек­сических уровней.

В лучших произведениях Андрея Вознесенского 50-х годов, та­ких, как поэма «Мастера», стихи «Родина», «Из сибирского блокно­та», «Репортаж с открытия ГЭС», передано оптимистическое миро­ощущение человека. В поэме «Мастера» прославляется «дерзкий труд» народных умельцев, от которых поэт унаследовал «ненасыт­ный голод работы и открытий»:

Я со скамьи студенческой Мечтаю, чтобы зданья Ракетой Стоступенчатой Взвивались В мирозданье!

В 60-е годы появляются новые сборники, «Антимиры» (1964) и «Ахиллесово сердце» (1966), в которых ноты жизнелюбия и чело­вечности стали еще глубже и пронзительнее. А в поэме «Оза» (1967), говоря о миссии поэта спасти мир от «роботизации», «псевдо­прогресса», Вознесенский обращается к историческим судьбам Ро­дины, к извечной, постоянной красоте природы и человеческой ду­ши:

Лишь одно на земле постоянно,

Словно свет звезды, что ушла, -

Продолжающееся сиянье,

Называли его душа.

Но стремясь погрузиться «в ход природ неисповедимый» («тиши­ны я хочу, тишины!»), поэт скоро убеждается, что тишина природы обманчива и вовсе не безмятежна. Об этом говорит посвященное «Памяти жертв фашизма» стихотворение «Зов озера». Трагический поворот темы творчества, безграничных человеческих возможно­стей, убитых людьми в самих себе, обнаруживается в «Плаче по двум нерожденным поэмам» (1965). Поэма звучит как плач по по­воду всего неосуществленного, неродившегося, потерянного, непроявленного:

Аминь.

Убил я поэму. Убил, не родивши. К Харонам!

Хороним.

Хороним поэмы. Вход всем посторонним.

Хороним.

Кому из «посторонних» предлагает Вознесенский почтить память нерожденных поэм? Он предлагает «встать» не только героям, наделенным в стихотворении именами собственными (это Серван­тес, Борис Леонидович Пастернак, Данте-Алигьери, Расул Гамза­тов, Николай Коперник, Борис Леванов, Марк Александрович Ландау), не только тем, чьи деяния похожи на деяния многих («ге­ройские мальчики», «девка в джаз-банде», министр, бабуся), но и безмолвным свидетелям «зачатия» поэм — прудам в Останкине, липам ночным, дорогам. Заканчивает свою поэму Вознесенский скорбным плачем, в котором звучит боль о несостоявшемся, безвоз­вратно потерянном:

Вечная память…

Вечная память,

Зеленые замыслы, встаньте как пламень,

Вечная память,

Мечта и надежда, ты вышла на паперть!

Вечная память!..

Многообразны и оригинальны использованные в этой поэме сравнения («липы ночные, как лапы в ветвях хиромантии», «гробы, как складные ножи гиганта»), метафоры («дороги, убитые горем», «хороним поэмы», «лежат две поэмы, как белый бинокль театраль­ный»).

Противопоставление прошлого и настоящего, утверждение не­возвратимости прошлого и ощущение настоящего как несовершен­ного будущего звучит в стихотворении «Ностальгия по настоящему» (1976). Уже само название стихотворения показывает, что Возне­сенскому чужда поэтическая традиция обращения к темам памяти, прошлого, ностальгии. Парадоксальность заглавия и рефрена сти­хотворения, используемые автором, несут в себе глубокий смысл:

Я не знаю, как остальные,

Но я чувствую жесточайшую

Не по прошлому ностальгию -

Ностальгию по настоящему…

Одиночества не искупит В сад распахнутая столярка.

Я тоскую не по искусству,

Задыхаюсь по-настоящему…

«По настоящему» и «по-настоящему» — разница в дефисе, но разница смысловая. В первом случае «настоящее», которое осмыс­ливается в противоположность «прошлому»; во втором — в проти­воположность «искусственному, поддельному, ложному». Игра на совмещении двух смыслов слова «настоящее» — «современное», «подлинное» — приводит к пониманию исторического процесса как постоянного «улучшения» жизни и нравов, если не действительно­го, то по крайней мере желательного для поэта («Что прошло, то прошло. // К лучшему…»), к противопоставлению искусства и жиз­ни, к объявлению недостатков пережитками прошлого.

В этом стихотворении Андрей Вознесенский развивает традиции футуризма в сфере художественной формы, активно используя не­правильные и редкие рифмы, поэтические неологизмы, вводя в стихи разговорную, а подчас грубую лексику, предпочитая близкий к ритмам разговорной речи тонический стих.

В 70-80-е годы гуманное чувство в стихах Вознесенского стано­вится более острым, зрелым и действенным. Поэт обнаруживает способность и внутреннюю потребность всем сердцем переживать чужие горести и беды, немедленно откликнуться, прийти на по­мощь людям. Он остро реагирует на сложность и боли современного мира, хотя еще не всегда вносит ясность и определенность в поток своих ощущений. Но естественность чувства и простота формы по­беждают и у него, все реже уступая место рассудочности и услож­ненным построениям. Поэт выражает свое «я» в разных ипостасях. Он, например, необыкновенно чуток к женскому страданию, к жен­ской боли, к унижению чувства человеческого достоинства именно в женщине. Это вообще одна из лучших традиций русской классиче­ской литературы от Некрасова до Блока и Маяковского. Вознесен­ский — достойный преемник этой традиции.

Критик Л. Озеров отмечал: «Я — где боль, везде» — жизненный и творческий принцип Маяковского становится и для Вознесенско­го ведущим… Болевой порог этого поэта низок, нервы его обнажены «…ты пощупай ее ладонью — болит!» Это «болит» прокатывается по всей поэзии Андрея Вознесенского. Бьют собаку — болит. Бьют женщину — болит. Уничтожают народ — боль. Несут атомную ги­бель человечеству — боль.

Поэт хочет уберечь от боли всех. Больше того, он скорбит по по­воду неосуществленного, неродившегося, потерянного, непроявленного… Всё это боль. И этой болью переполнено его сердце».

Его «Монолог Мерлин Монро» с повторяющимся «невыносимо, невыносимо», его «Лобная баллада», «Бьют женщину», а из более ранних — «Последняя электричка», «Мотогонки по вертикальной стене», «Эскиз поэмы» являют нам поэта, который сквозь женскую боль и женское страдание воспринимает боль и страдание чуждого нам антигуманистического мира. В стихотворении «Бьют женщину» Вознесенский рассказывает о том, как бесчеловечно избивают жен­щину в машине, а потом, когда она выбрасывается из машины на шоссе, продолжают ее истязать:

И взвизгивали тормоза.

К ней подбегали тормоша.

И волочили и лупили Лицом по снегу и крапиве.

Конкретное указание места действия («у поворота на Купавну») придает описываемой сцене достоверность, и в то же время вневре­менную емкостью:

Бьют женщину. Веками бьют,

Бьют юность, бьет торжественно Набата свадебного гуд,

Бьют женщину…

Боль и обида за женщину, пусть чужую и незнакомую, рождает­ся в поэте из чувства любви к живому человеку и ненависити ко всему, что унижает личность, порабощает ее:

…Она как озеро лежала Стояли очи как вода И не ему принадлежала Как просека или звезда

И звезды по небу стучали Как дождь о черное стекло И, скатываясь, остужали Ее горячее чело.

Большое место в лирике Вознесенского занимает тема неразде­ленной женской любви. На контрастах написана «Исповедь». При­мелькавшийся повседневный оборот «ну что тебе надо еще от ме­ня?» становится эпицентром «поединка рокового» — любви — нена­висти:

Исчерпана плата до смертного дня.

Последний горит под твоим снегопадом,

Был музыкой чуда, стал музыкой яда,

Ну что тебе надо еще от меня?

Однако перед трагической силой любви победительница ока­зывается побежденной, победа оборачивается поражением, крик боли — шепотом мольбы:

И вздрогнули складни, как створки окна.

И вышла усталая и без наряда.

Сказала: «Люблю тебя. Больше нет сладу.

Ну что тебе надо еще от меня?»

Пронзительным признанием в любви звучит стихотворение «Не исчезай». Лирический герой чувствует незримую связь с возлюб­ленной, которая дремлет на его плече в самолете. Любовь превыше всего, сильнее смерти:

Не исчезай, в нас чистота,

Не исчезай, даже если подступит край.

Ведь все равно, даже если исчезну сам,

Я исчезнуть тебе не дам. Не исчезай!

Во многих стихотворениях Андрея Вознесенского звучит тема России, Родины, получая порой необычное звуковое воплощение. В 80-е годы поэт подходит к новому жанру «видеом», где изображение неотделимо от звука. Первая видеома «Поэтарх» была создана для Парижской выставки и представляла Золотой шар на голубом фоне неба, от него вверх тянулись золотые нити с буквами алфавита. Эта видеома предназначалась для стихотворения «Когда народ- первоисточник»:

Когда народ-первоисточник Меняет истину и веру,

Печален жребий одиночек,

Кто верен собственному вектору.

Среди виляющих улыбочек И мод, что все перелопатили,

Мой путь прямой и безошибочный,

Как пищевод шпагоглотателя.

В 1993 году в газете «Известия» печаталась поэма «Россия воскресе», состоящая из множества сонетов. В этих стихах прозвучала вера поэта в будущее спасение России:

Россию хоронят. Некрологи в прессе.

Но я повторяю — Россия воскресе.

Помолимся вместе за тех, кто в отъезде,

За ближних и дальних помолимся вместе,

За тех, кто страдает и кто в мерседесе,

За бомжа, что спит не на вилле Боргезе,

Пусть с помощью Божьей Россия воскресе!

Творчество Андрея Вознесенского вызывает пристальный инте­рес литературной критики. По мнению А.А. Михайлова, «Андрей Вознесенский — поэт более сложный для восприятия на слух, чем Евтушенко или Рождественский, и тем не менее его эстрадным вы­ступлениям сопутствует успех в самых разных аудиториях.

Чем это можно объяснить? Вместе с усложнением поэтики Воз­несенский широко ввел в поэзию то, что Маяковский называл «ко­рявым говором миллионов» — язык улицы, грубоватую фразеоло­гию повседневного быта, открывая в них новые источники выразительности. Достигается ли этим эстетический эффект? Мож­но без труда отыскать некоторые «излишества» в употреблении вульгаризмов у Вознесенского, но зато можно привести множество примеров, когда грубоватая фразеология органична как характери­стическая черта, как стиль».

По наблюдению С. Чупринина, в основе поэтического механизма Вознесенского лежат прием: не мысль или чувство порождают ме­тафору, но парадоксальная метафора, сближая самые неожидан­ные вещи и понятия, зачастую с помощью звукового, графического или иного формального подобия слов, порождает чувство и мысль. В этом Вознесенский также продолжает традиции русского поэти­ческого авангарда — опыты поэтов-имажинистов. Еще один излюб­ленный прием Вознесенского — оксюморон, сочетание слов с про­тивоположным смыслом («Оглянись вперед», «Реквием оптимистический»). Установка на творческий эксперимент и стрем­ление к демократичности и доступности широкому читателю дела­ют творчество Андрея Вознесенского глубоко современным и со­звучным нашему времени.

На этой странице искали :

  • творчество вознесенского
  • вознесенский творчество
  • Поэма Вознесенского
  • творчество андрея вознесенского
  • Андрей вознесенский творчество