Сочинение на тему: ОБРАЗ НАПОЛЕОНА В РОМАНЕ Л. Н. ТОЛСТОГО «ВОЙНА И МИР»

ОБРАЗ НАПОЛЕОНА В РОМАНЕ Л. Н. ТОЛСТОГО «ВОЙНА И МИР»

Перед тем как приступить к написанию романа «Война и мир», Л. Толстой изучил множество истори­ческих трудов российских и иностранных ученых, под­линных документов. Он говорил, что есть существен­ная разница между тем, как используют исторический материал ученый и художник. Л. Толстой утверждал, что искусство может свободно проникать в самые отда­ленные эпохи и передавать главную сущность прошед­ших событий и людей, которые в них участвовали. Он считал, что «история-наука» делает упор на частнос­тях и подробностях событий, ограничивается внешним описанием событий, а «история-искусство» охватывает и передает общий ход событий, одновременно прони­кая в глубину их внутреннего смысла и значения.

Мы всегда должны помнить эти замечания Л. Тол­стого при оценке образов исторических лиц и историче­ских событий, описанных в романе «Война и мир». И в первую очередь это касается образа Наполеона Бона­парта. Многие критики и даже великие писатели (на­пример, А. Чехов и Э. Хемингуэй) выражали свое несо­гласие с образом французского императора, созданным Л. Толстым. Они считали, что великий русский писатель увлекся обличением захватчиков и недооценил полко­водческий гений Наполеона. Но вот известная немецкая писательница А. Зегерс говорила, что образ Наполеона из романа Л. Толстого «Война и мир» помог ей понять сущность идеологии гитлеризма, основанной на культе силы и прославлении сверхчеловека-завоевателя.

Спор о значении и роли Наполеона для истории Ев­ропы начинается буквально на первых страницах «Вой­ны и мира» и заканчивается только в эпилоге. В начале романа его ведут между собой гости салона мадам Ше­рер. Тон разговора задает хозяйка салона Анна Павлов­на Шерер. Фрейлина двора и приближенная императри­цы Марии Федоровны, она как будто выражает при­дворную точку зрения на французского императора и его политику и «подсказывает» своим гостям, что мож­но, а чего не следует говорить о Наполеоне. Так, уже в беседе с первым своим гостем, князем Василием Курагиным, мадам Шерер заявляет: «Нет, я вам вперед гово­рю, если вы мне не скажете, что у нас война, если вы еще позволите себе защищать все гадости, все ужасы этого Антихриста (право, я верю, что он Антихрист), — я вас больше не знаю, вы уж не мой друг…»

Постепенно в салон Шерер прибывают новые гости, и она подбрасывает им ту же тему — обсуждение Напо­леона. Все они должны в полном согласии с мнением Ан­ны Павловны говорить, что Наполеон — Антихрист, вы­скочка, узурпатор, человек низкого происхождения, не имеющий никаких прав на титул французского импера­тора. Содействовать утверждению подобного взгляда на Наполеона призваны и специально приглашенные гос­ти — виконт Мортемар и аббат Морио. И все идет своим чередом, по заранее определенному сценарию.

Но лишь до тех пор, пока в разговор не вступает Пьер Безухов. Он говорит, что в случае с казнью герцо­га Энгиенского была государственная необходимость и что «Наполеон не побоялся принять на себя одного от­ветственность в этом поступке». Милая плавная беседа превращается в горячий спор, который приводит мадам Шерер в испуг, а большинство ее гостей в трепет. Пьер пытается доказать, что Наполеон — великий человек, сумевший подняться над революцией». Он «подавил ее злоупотребления, удержав все хорошее — и равенство граждан, и свободу слова и печати». Пьер указывает на прогрессивные идеи в политике Наполеона и подчерки­вает их значение для прав человека, эманципации от предрассудков, равенства граждан.

Со всех сторон на Пьера посыпались упреки, обви­нения в якобизме. Все это привело Пьера в замеша­тельство и поставило в тупик. На помощь ему прихо­дит князь Андрей. Он принимает сторону Пьера, пы­тается примирить стороны и как бы подводит итог салонному спору: «Нельзя не сознаться, Наполеон как человек велик на Аркольском мосту, в госпитале…, где он чумным подает руку, но… но есть другие поступки, которые трудно оправдать».

Так говорят и думают герои романа «Война и мир». Но для самого Л. Толстого в Наполеоне не было ничего привлекательного. Великий русский писатель считал французского императора и полководца человеком с помраченными умом и совестью. По мнению Л. Толсто­го, это и явилось причиной того, что все поступки На­полеона «были слишком противоположны правде и до­бру». Поэтому и во многих сценах романа перед нами возникает не образ государственного деятеля, умею­щего читать в умах и душах людей, а избалованный, капризный и самовлюбленный позер. Так, например, в сцене приема русского посланника Наполеон «взглянул в лицо Балашева своими большими глазами и тот­час же стал смотреть мимо него». Л. Толстой говорит, что Наполеона «не интересовала нисколько личность Балашева. Видно было, что только то, что происходило в его душе, имело интерес для него. Все, что было вне его, не имело для него значения, потому что все в ми­ре, как ему казалось, зависело только от его воли».

Подобное поведение Наполеона и его манеру «смот­реть мимо» людей мы видим и в других сценах романа. Например, в эпизоде с польскими уланами: чтобы уго­дить французскому императору, они бросаются в реку Вилию, начинают тонуть, а Наполеон даже не смотрит в их сторону. Или описания его полного равнодушия к убитым, раненым и умирающим во время объезда Аустерлицкого поля после битвы.

С особенной силой и предельной откровенностью Л. Толстой обличает Наполеона в эпизоде, когда фран­цузский император с самодовольным видом, находясь на Поклонной горе, любуется панорамой Москвы и думает: «Вот она, эта столица; она лежит у моих ног, ожидая судьбы своей… Одно мое слово, одно движение моей ру­ки, и погибла эта древняя столица…» Он ждет боярскую депутацию с ключами от города, но в результате оказы­вается в жалком и смешном положении. Наполеон и по­мыслить не мог в ту минуту, что это есть конец и его по­литической, и его военной карьеры завоевателя.

В романе Л. Толстого «Война и мир» Наполеон раз­венчивается как завоеватель. Великий русский писатель показывает неизбежность краха притязаний Наполеона на создание всемирной империи под его верховной влас­тью. Тем самым он развенчивает культ любой сильной личности, культ «сверхчеловека». Эта тенденция пере­росла в болезнь, которая в 20 веке вызвала настоящую мировую эпидемию, мутируя в различные «измы».

Сохрани к себе на стену!

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.