ВЫБОР ЗОЛЯ.

Возможность изображать предмет с научной точно­стью и медицинской обстоятельностью открыл именно Эмиль Золя, выбрав тем самым свой путь в литературе. Если до Золя реалистическое искусство отражало ха­рактер, сформированный средой и воспитанием, то по­сле Золя с неизбежной необходимостью оно учитывало сложный комплекс наследственных физиологических и психических предпосылок развития личности, который, наряду с внешними факторами, определял ее жизненный маршрут и ценностные ориентиры.

Делом жизни Эмиля Золя стал цикл из 20 романов, объединенных общим названием Ругон-Маккары. Естест­венная и социальная история семьи в эпоху Второй импе­рии». Писатель начал публиковать их в 1870-х, и, что при­мечательно, особенно горячий отклик эти произведения находили в сердцах русских читателей: доходило до того, что иные романы сначала выходили в России, а лишь затем во Франции. К слову, и теоретические работы Золя (напри­мер, статьи, составившие сборники «Романисты-натуралисты» и «Экспериментальный роман»), в которых писатель аргументировал основные положения натурализма, также публиковались в российском журнале «Вестник Европы».

Целью создания «Ругон-Маккаров» фактически ста­ло художественное осмысление взаимообусловленности наследственных и социальных влияний на человека и его судьбу. Развивая традицию Бальзака и стремясь раскрыть внутреннюю природу «подлецов и героев», как их опре­деляет сам Золя, писатель действует с точностью хирурга: он ставит персонажам четкие диагнозы, оперирует соци­альные нарывы, вскрывает общественные язвы. «Изучить всю Вторую империю от государственного переворота до наших дней» — так сам глава натуральной школы фор­мулировал свою творческую задачу, подчеркивая важность социальной составляющей своего замысла.

Литературный успех пришел к Золя с публикацией ро­мана «Западня» в 1877 году. Настороженность и подчас враждебность французского читателя к предшествующим произведениям цикла «Ругон-Маккары», во многом об­условленная новизной экспериментального творческого метода натуралиста-«физиолога» и соответствующей не­привычностью образов и спецификой художественной де­тализации, сменились пристальным вниманием и живым интересом. На смену молодым бальзаковским мечтателям, чьи иллюзии разбиваются о ценности материально ори­ентированного общества и которых это самое общество «подминает» под себя, пришли герои Золя, и они либо изначально расчетливы и сконцентрированы на карьере, либо вовсе не способны на социальное самоопределение. Постепенно — в ходе работы над «Ругон-Маккарами» — идея физиологии и психической наследственности, кото­рая, по мысли Золя-натуралиста должна была быть прио­ритетной в системе обусловливающих личность факторов, органично взаимодействует с психологическими и соци­альными «показателями» развития не просто отдельно взятого «индивида», но общественного организма в целом.

Человек большой эрудиции, очень живой и деятель­ный, Эмиль Золя, достигший славы благодаря своему уму и таланту (будущий писатель с мировым именем на­чинал с мелкой должности в бюро упаковок издательства Ашетт), в своей жизни делал выбор неоднократно — ме­жду ремеслом и литературой, реализмом и натурализмом, персональным спокойствием и личной честностью. Вот этот последний был назван Антоном Павловичем Чеховым «чистотой и нравственной высотой, каких не подозревали» и стал в судьбе писателя роковым. Выступив в 1898 году в газете «Заря» с открытым письмом «Я обвиняю!» по делу несправедливо осужденного капитана Дрейфуса, извест­ный на весь мир писатель подвергся гонениям со стороны властей и вынужден был на время эмигрировать в Англию. Через три года после возвращения на родину Золя погиб в результате отравления угарным газом, оставив целый ряд недописанных произведений и теоретических статей.

Обстоятельства несчастного случая, в результате ко­торого ушел из жизни писатель-гуманист, так и остались до конца не выясненными. А справедливость в деле обви­ненного в шпионаже военного капитана восторжествовала, и в 1906 году — уже после смерти Золя, чья роль в этом известном судебном процессе стала в прямом смысле пере­ломной, — Дрейфуса полностью реабилитировали.